В Ингушетию возвращаются вынужденные переселенцы

Где есть любовь, там нет вражды. Именно под таким девизом живет радушная Ингушетия

Ингушетию я увидела впервые. Бескрайние снежные степи, пока еще мало застроенные краснокирпичные города, сплошная стройка в Магасе... До этого мои скудные знания о республике были достаточно противоречивы. То говорили, что в Ингушетии стреляют, там жить страшно, там террористы. И в то же время множество людей, покинувших ее в чеченскую кампанию, мечтают вернуться. Разобраться во всем я решила на месте.

- Вы не заметите, как влюбитесь в республику, - уверял меня Сергей Слепцов, тележурналист, правнук генерала Слепцова, в честь которого названа казачья станица Ингушетии.

- Боюсь, не успею, я сюда ненадолго, - пожимала плечами я.

- Успеете... - загадочно улыбался Сергей.

В тот момент я еще не знала, что, уезжая, буду мечтать о новой встрече. А пока перебирала кипы писем от беженцев в администрации станицы Орджоникидзевской, которые просят помочь им вернуться на родину. Бежать отсюда их заставил страх за своих детей. Когда грохотали взрывы в чеченском Серноводске, в станицах Ингушетии дребезжали стекла. А потом из небольшой славной республики начали похищать ни в чем не повинных людей. Судьба разбросала коренных жителей Ингушетии по разным городам и весям, но объединяло их славное прошлое, многолетняя дружба и неукротимое желание вернуться в родные края. Однако старые дома были спешно проданы или даже оставлены, а в чужих городах прижиться нелегко.

- Буквально за последние два года поступило больше 2 тысяч заявлений от русскоязычного населения, - рассказала нам заместитель главы администрации Сунженского района Галина Губина. - Пишут из Ставропольского, Краснодарского краев, Казахстана, Пскова, Саратова, Нальчика, Владикавказа. И президент республики Мурат Зязиков всегда идет этим людям навстречу. Сегодня у нас действует президентская программа по возвращению русскоязычного населения. Им предоставляют жилье, работу, поддерживают материально. Мы так же нуждаемся в этих людях, как и они в нас, особенно в хороших специалистах - учителях, экономистах, врачах. Конечно, сразу всем предоставить жилье пока сложно, приходится ждать год-полтора. У нас собирается совет из семи наиболее уважаемых людей станицы, они тщательно изучают все поступившие заявления и выбирают тех, кто больше всего нуждается в жилье, например, многодетные семьи.

- Дома для возвратившихся беженцев покупают из средств республиканского бюджета, но денег катастрофически не хватает, - замечает сотрудник пресс-службы Президента Ингушетии Берс Евлоев. - Во времена существования Чечено-Ингушетии наша республика финансировалась по остаточному принципу, а отделившись, осталась без школ, больниц. Сейчас Ингушетия - молодая республика, она продолжает строиться, и средства на это нужны немалые. Если нам не поможет федеральный центр, сами со всем мы не справимся. Поэтому на недавней пресс-конференции с Владимиром Путиным я поднял этот больной для нас вопрос. И президент России обещал помочь. Обещал поддержать программу по возвращению беженцев, отметил, что это хорошая инициатива, и будет здорово, если и другие республики последуют нашему примеру. Пока из всех республик Северного Кавказа такая программа действует только у нас. Положительно оценил работу в этом направлении и президент страны.

ТОЛЬКО ЦИФРЫ

За последние полтора года в Ингушетию вернулись 324 семьи, все они получили жилье и были трудоустроены. Еще более двух тысяч ждут своей очереди на получение квартир. В 2003 - 2005 годах в республике сдали больше 500 тысяч квадратных метров жилья. На реализацию программы по возвращению русскоязычного населения в 2006 году выделено 4,1 миллиона рублей.

Спросишь, сколько времени, -попадешь в гости

Чтобы самим убедиться, как работает программа по возвращению носителей русского языка, мы отправились в гости к семье, только что получившей жилье. Нам открыла дверь приветливая хозяйка.

- Мои родители уехали отсюда в 1991 году в Ставропольский край, - рассказывает глава семьи Владимир Ходаков. - Но быт у них там никак не налаживался, и, как только здесь все утихло, они вернулись. Я тоже после армии сразу сюда приехал, в родные места, и встал в очередь для получения квартиры. До этого мыкался по Ставрополью, но единственная радость, которую я там нашел, - это моя жена. А в остальном... Я не чувствовал себя там, как дома. Денег не хватало. Я по профессии крановщик, и получал зарплату в пять раз меньше, чем здесь. А ведь у меня уже две маленькие дочки, и я не прочь иметь еще детей.

Я понял, что там я чужой, а здесь все свои, родные. У здешних людей особенный менталитет, свои обычаи. Если ко мне в дверь постучали, я должен пригласить людей в дом, я не могу с ними во дворе разговаривать. Соседи относятся друг к другу как самые близкие люди. В трудное время я могу занять у них и несколько тысяч рублей. Иногда, прежде чем спросить, сколько времени, я еще подумаю (смеется). Потому что заговоришь - человек тебя на чай пригласит, а отказываться от гостеприимства здесь не принято.

- Ехать сюда я не боялась, - рассказывает жена Владимира Алена. -Хотя родители за меня переживали, но потом приехали в гости и убедились, что здесь не стреляют, и бандиты по улицам не разгуливают. Кроме того, меня удивило, что здесь даже в самом дальнем горном селе есть все коммуникации: газ, электричество, водопровод, дороги заасфальтированы. А у нас многие села без воды, хотя край гораздо богаче. Да и выжить тут легче. Не успели мы въехать в новый дом, как к нам пришли соседи знакомиться. Они порадовались за нас и сразу же предложили помощь.

- Один мой земляк, узнав, что в Ингушетии возрождают сады, прослезился и сказал, что вернется сюда хоть с закрытыми глазами, - добавляет Владимир Ходаков. - А земля у нас очень плодородная, клубнику тоннами собирают.

Кстати, супруги Ходаковы так и не отпустили нас, пока не угостили и не напоили чаем. Такой обычай.

Где есть любовь, там нет вражды

Встретились мы в Ингушетии с человеком, который приехал сюда на две недели, а остался на шесть лет. Это отец Варлаам, настоятель Покровской церкви в станице Орджоникидзевской (Слепцовской). После того как бандиты похитили бывшего настоятеля, Петра Сухоносова, митрополит Ставропольский Гедеон попросил Варлаама послужить в республике хотя бы две недели.

Когда мы зашли к нему, отец Варлаам был в приподнятом настроении. Причина выяснилась сразу же - это строительство новой церкви. Старая, вековая, стала тесной.

- В присутствии президента республики Мурата Зязикова мы заложили первый камень, освятили фундамент, спрятали капсулу с посланием потомкам, - рассказывает отец Варлаам. -А в близлежащем помещении по решению Мурата Магометовича откроем благотворительную трапезную. Здесь будут кормить всех обездоленных.

Новую церковь смогут увидеть издалека, колокольня будет 37 метров.

- К политике президента по возвращению русских я отношусь с большой благодарностью, - сияет отец Варлаам. - У нас в республике есть две религии: ислам и православие, но никаких конфликтов на религиозной почве не бывает. На Пасху, Рождество к нам в церковь с поздравлениями приезжают представители муфтията, правительства Ингушетии, старейшины. Мы общаемся за праздничным столом. Мусульмане нас также приглашают на свои праздники. Истинно верующий люди не ссорятся из-за религии. Сам пророк Мухаммед сказал, что христиане - это моя паства. И есть охранная грамота, изданная им же, где говорится, что, если и поселится какой верующий человек в горах или в монастыре, его не трогать и даже освобождать от налогов. Сейчас злые силы стараются навязать мнение, что ислам и терроризм едины, но это всего лишь заблуждение. У террористов нет ни нации, ни веры. Они лишь прикрываются верой. Что касается истинной веры в бога, то она не позволяет воевать и убивать. Бог - это любовь. А где есть любовь, там нет вражды.

Беженки из разных республик стали названными сестрами

Заходим в одну из школ станицы Орджоникидзевской (Слепцовской). Ольга Моисеева с третьеклашками разучивает времена глаголов. Ольга родилась и выросла здесь, но в 1992 году перевезла родителей в более безопасный по тем временам Ставропольский край, а сама уже через год вернулась назад.

- Меня знакомые обратно в Ингушетию позвали, - рассказывает Ольга. – В школе, где я преподавала, отказались делать запись об увольнении в трудовой книжке, говорили, ты ведь все равно вернешься. Так что стаж сохранялся, а работу на новом месте я не нашла. Вернувшись, я сняла квартиру. Здесь у меня родственников не осталось: муж умер, дочь вышла замуж, уехала в Адыгею, родители остались на Ставрополье. А потом у нас стала разрабатываться программа по возвращению русских беженцев, и я обратилась за помощью в администрацию района. Сейчас живу в своей квартире. Все мы, кто вернулся, часто собираемся вместе и мечтаем, как хорошо будет, когда приедут все местные.

В класс заглянула женщина в белом халате, заведующая школьной столовой Елизавета Хациева. Как выяснилось, это названная сестра Ольги. Они дружат уже 12 лет, с тех пор как Елизавета бежала сюда из Грозного.

- Мы стали близкими подругами, - рассказывает Елизавета Хациева. – Это тот самый случай, когда люди друг друга дополняют.

Вера Шершнева, "Комсомольская правда", 21.02.2006 г., №25 (23662)