Художник – бытописец своего народа

В залах Ингушского республиканского музея краеведения размещены около трех десятков работ ингушского художника Ахмеда Имагожева. Непосвященному может показаться странным - живописец представлен в музее краеведения, а не в местной художественной галерее (хотя и там его картины висят).

Он своеобразный бытописец своего народа. Первой это поняла бывший заместитель директора ИРМК Асият Парчиева. Она попросила Ахмеда Имагожева позволить "проиллюстрировать" своими картинами экспонаты музея.

Ахмед вспоминает, как не прост был его путь в художественное творчество: "Мама хотела, чтобы я в трактористы пошел. Скот, хозяйство - вот что для нее представляется по-настоящему ценным для мужчины. Отец был другого мнения. Всю жизнь проработал на земле, но при этом мыслями он всегда летал где-то там, в небесах. Писал стихи, даже поэму сочинил. Увидев, что тянусь к карандашу, не стал отговаривать. А вообще, хотя и окончил Владикавказское художественное училище, но своими первыми учителями называю великих русских живописцев прошлого. Васнецов, Репин... В школьных учебниках помещали когда-то репродукции их картин. Мальчишкой мог бесконечно долго их рассматривать. Тема русских народных сказок глубоко запала мне в душу. Оригиналы же увидел уже взрослым человеком. Ребенком все думал: как они краски смешивают? Как у них получается, чтобы все как живое? Кстати, даже тогда не говорил: "Вот буду художником...". Всегда знал: буду художником! Никем другим себя не мыслю и сегодня".

Но как пришла эта тема Имагожеву -"иллюстрировать" в картинах историю своего народа?

Ахмед вспоминает, что, когда ровесники отца, собираясь на вечерние посиделки, рассказывали друг другу "легенды старины глубокой", он всегда крутился где-то рядом, был, по его собственному выражению, "живым магнитофоном". Будто не слушал специально, но пришло время, и все стало вспоминаться, ложиться на холсты. Все эти рассказы, мифы...

"Когда рисую, то переживаю события минувшего так, будто со мной и сейчас все происходит. Однажды в такой азарт вошел, настолько проникся сутью и смыслом происходящего, что даже температура поднялась. Это когда я о битве человека с вампалом (ингушское название существа циклопического облика - ред.) писал. Не мог я чудовище это "убить". Ведь он тоже человек, но из времени, когда добра было больше на земле, вот и мстит людям за то, что столько зла на землю напустили".

Вообще все, что связано с древним миром галгаев (самоназвание ингушей - ред.) Имагожева интересует чрезвычайно. К примеру, об уникальных памятниках архитектуры - ингушских башнях - наслышан каждый маломальски образованный человек. Разумеется, не обходят своим вниманием их и ингушские живописцы. Но именно работу Имагожева "Строительство башни" заинтересованно рассматривают не только ценители изобразительного творчества, но и этнографы, археологи.

Ахмед писал эту картину четырнадцать лет. Три раза переписывал. Перечитал массу научной литературы по башенной архитектуре. Ездил неоднократно в историко-архитектурный комплекс "Таргим", хотя в то время, когда работал над картиной, доступ к башням был затруднен. Но зато сегодня даже от историка можно услышать такую, к примеру, фразу: "Увы, секрет строительства башен до конца не раскрыт. Но, судя по картине Ахмеда Имагожева, строили наши предки с помощью примитивных подручных средств". Понимают, должно быть, что научные изыскания могут завести в тупик. И тогда лишь художник, творец, сконцентрировав максимально свой интеллектуальный и эмоциональный потенциал, в состоянии проникнуть в суть вещей.

Ахмед рассказывает: "Когда в древности ингушская семья решалась на строительство башни в горах, то в первую очередь выбирала соответствующее место. Почва должна была быть плотная, глинистая. Она выполняла функцию и изоляционную, и амортизационную. У тех, кто строил где попало, ничего не осталось от башни. А кто по правилам - сохраняли башни на века. Даже землетрясения таким башням не страшны. Я залез как-то на вершину башни, уперся ногами о ее ссуженные кверху стены, раскачал. Получилось! Вообще все башни раскачиваются. Ничего подобного в мире, согласитесь, нет. Высокое, с пятиэтажный дом, вертикальное устройство, выстроенное на "голой" земле, без фундамента, а выдерживает и температурные перепады, и землетрясения. Время над ними не властно...

Перед тем как начать строить, на площадку, где решено возводить башню, наливали 2-3 ведра жирного молока. Если в течение определенного времени молоко не ушло в почву - значит место подходит под строительство башни. Потом четыре плотных камня, от которых даже молот отскакивал, укладывали по углам башни. Причем делали это старшие зятья семьи. Любопытно, что завершающий камень на вершине башни устанавливался за счет младшего зятя. Чтобы мастер как надо приладил его, расплачивались тремя быками. Плата огромная даже по нашим временам... Башню нужно было построить за один год - 365 дней. Можно было на два-три дня раньше. Но ни днем позже! Те, кто не укладывался в срок, прекращали строительство. У нас вообще все было связано с календарем. По календарю женились, начинали дела".

Практически все работы Имагожева посвящены Ингушетии, его пониманию ее истории. Многие работы сегодня за границей. Некоторые были подарены ингушским правительством высоким гостям республики.

В картинах Ахмеда образ Кавказа предстает в виде старика, величественного, спокойного, много претерпевшего и многое понявшего. Вырисовалось у него и женское понимание Родины. Особенно отчетливо оно представлено в картине "Мать-амазонка". Здесь женщина в ингушском национальном уборе - курхарс, с открытым лицом (кстати, ингушки никогда не занимали в семье угнетенного положения, неизменно пользовались почетом), с ребенком на руках.

Сейчас Ахмед Имагожев в поисках материала, на тему нартского эпоса.

"Я вообще всегда в поиске. Даже когда начинаю уже писать картину, когда понял, как буду писать. Намеренно пишу в сдержанной цветовой гамме, чтобы не отвлекать зрителя на посторонние эмоции. Не люблю напыщенности, преувеличенной значимости. Я даже переписал несколько своих работ, в которых было излишне много яркости, на мой взгляд, неестественной для обычной жизни... Реальная жизнь и строже, и серьезнее того, что рисуется в легендах, но и величественнее. Такой я ее вижу. Такой и пишу", - говорит художник.

Журнал «Ковчег Кавказа». Специальный выпуск